Поддержать МТ

Эрозия силы. Отравление Навального и российский режим

Навальный мог быть отравлен теми, кто посчитал нужным вмешаться, когда вертикаль бездействует

Маркус Шрайбер / AP / ТАСС

После нескольких дней ожидания 24 августа врачи немецкой больницы «Шарите», куда из Омска доставили оппозиционера Алексея Навального, заявили, что он, по всей видимости, был отравлен.

Пока в Германии пытаются установить, какое именно вещество было использовано для отравления, в Кремле продолжают делать вид, что ничего особенного не происходит, а окружение Навального убеждено, что он стал жертвой российских властей. Выяснение всех обстоятельств случившегося может занять месяцы и даже годы. Но уже сам по себе факт покушения на Навального  это важный симптом, указывающий на эрозию силового ресурса в путинской России.

Навальный — это по-прежнему самая заметная фигура внесистемной оппозиции. Он не может участвовать в президентских выборах, зарегистрировать партию, проводить разрешенные митинги. В то же время Навальному по-прежнему периодически удается добиваться заметных успехов. Последним стало «умное голосование» на прошлогодних выборах в Мосгордуму, когда поддержка кандидатов, потенциально занимающих вторые места, привела к нескольким неожиданным поражениям выдвиженцев власти. 

Лидеры внесистемной оппозиции сегодня особенно уязвимы для любой атаки. Околовластные структуры ведут себя с такими «врагами» исходя из их статуса «политических прокаженных». Статус «прокаженного» становится приглашением к атаке, косвенным оправданием любого, кто кинет камень в проклятого властью.

Для Путина политическая активность Навального  это глубокая периферия бесконечной геополитической вселенной. Если и говорить о его причастности к случившемуся, то скорее в контексте сознательного формирования уязвимого статуса для внесистемной оппозиции. Лишая ее права действовать по правилам, Кремль негласно позволяет обращаться с внесистемной оппозицией без особых церемоний и приличий.

Версия, что Путин лично приказал «решить проблему Навального», выглядит спорно. Да, в Кремле Навального считают не политиком, а авантюристом, борющимся за власть с помощью разрушения и дестабилизации. Но оппозиционер не попадает в разряд предателей, в отличие от Литвиненко или Скрипаля.

Для Кремля активность Навального связана с двумя потенциальными рисками  героизации оппозиционера, если действия властей против него будут выглядеть как явная несправедливость, и выбора Навального в качестве сакральной жертвы для дестабилизации ситуации. В остальном Кремль не считает Навального опасным, потому что президент убежден в собственной безусловной популярности и верит в стабильность созданной им системы. В рамках этой логики попытка убить оппозиционера  это незаслуженное повышение его политического статуса и превращение его в однозначного героя протестного движения.

От похожих недостатков страдают и версии, что Навального таким образом нейтрализовали перед осенними региональными выборами. Во-первых, те, кто занимается выборами, не занимаются отравлениями — у них другие инструменты политической борьбы. А во-вторых, устранение Навального вряд ли решит электоральные проблемы российской власти — скорее, наоборот, создаст дополнительное напряжение и причины для мобилизации.

Несмотря на свою формальную внесистемность, Навальный давно стал важной частью российской политики. Его расследования меняют расклад внутри власти, он периодически навязывает власти повестку, его штабы и призывы во многом определяют историю современного российского протеста.

Возможных отравителей Навального уже разделили на две группы. Первая  это герои его расследований, стремящиеся отомстить или положить конец разоблачениям. Вторая  добровольные помощники режима, предлагающие ему свои услуги. Навальный не первый из критиков российской власти, кого пытались отравить за последние годы, а в 2015 году Бориса Немцова расстреляли буквально под стенами Кремля. Такие преступления выглядят попыткой удовлетворить спрос режима на «охранительные услуги».

Формирование рынка «охранительных услуг»  опасная тенденция для российской власти. Ведь она означает, что околовластные структуры считают, что режим уже не в состоянии самостоятельно справляться с угрозами и рисками. Убийство Немцова было организовано теми, кто счел, что ФСБ не делает свою работу. Навальный мог быть отравлен теми, кто посчитал нужным вмешаться, когда вертикаль бездействует.

О том, как постепенно размывается монополия российского государства на насилие, сказано немало. Но если зеленкой Навального обливали экстремисты из маргинального движения SERB, то нынешнее отравление выглядит гораздо более сложной и ресурсозатратной задачей. Причем провели эту спецоперацию под носом у ФСБ, которая не спускает глаз с Навального и его близких. 

Участники неформального рынка прорежимных «охранительных услуг» все чаще выводят свои службы безопасности на поле работы государственных силовиков. Да и сам факт использования отравления как способа «наказания»  явный симптом, что заказчик не просто близок к власти, но и имеет доступ к инструментам, которыми располагают преимущественно спецслужбы. Иммунная система режима начинает давать сбой, требуя искусственного вмешательства для поддержания стабильного состояния.

При этом управление внутренней политикой становится в российской власти все более конкурентным: громовские, пригожинские, администраторы, чекисты, бесконечная армия политтехнологов разной степени радикальности бьются друг с другом за возможность стабилизировать и предохранить режим. А внесистемная оппозиция тут оказывается первой и самой легкой мишенью. Внесистемная политика становится буквально опасной для жизни, не оставляя оппонентам Путина особого выбора, кроме эмиграции.

Эта статья была изначально опубликована на сайте Московского Центра Карнеги.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще

Независимая журналистика жива. И вы можете ей помочь.

Русскоязычная версия The Moscow Times – один из немногих оставшихся независимых источников новостей о России.

Редакционные решения принимаются исключительно журналистами нашей редакции, которые придерживаются самых высоких этических стандартов. Мы безбоязненно освещаем вопросы, которые обычно считаются запретными или табуированными: от бытового насилия и проблем ЛГБТ до климатического кризиса и истинных масштабов эпидемии и того, что происходит в российских больницах.

Сделайте единовременное пожертвование для The Moscow Times -- или, еще лучше, регулярное пожертвование – чтобы помочь нам продолжить предоставлять вам жизненно важную и высококачественную информацию о России.