Поддержать МТ

Хабаровская сделка. Почему Фургала поменяли на Дегтярева?

Дмитрий Моргулис / ТАСС

Назначение депутата от ЛДПР Михаила Дегтярева новым губернатором Хабаровского края удивило многих. Уж очень странным оказался ответ Кремля на многотысячные протесты, охватившие регион после отставки с губернаторского поста другого элдэпээровца – Сергея Фургала.

То, что Сергей Фургал стал губернатором довольно случайно, широко известно. Для протестно настроенных жителей края и для ЛДПР он был оппозиционером, победившим кандидата от власти на выборах.

В 2018 году избрание трех системных оппозиционеров губернаторами (в Хакасии, Владимирской области и Хабаровском крае) обнажило проблему, которая нарастала с конца 2016 года, когда Сергей Кириенко сменил Вячеслава Володина на посту куратора внутренней политики в президентской администрации. Отношения администрации с КПРФ и ЛДПР охладели, стали более формальными, диалог практически свернулся.

Если Володин воспринимал КПРФ и ЛДПР как игроков одной команды, то Кириенко – как унаследованные пережитки прошлого, к тому же оставшиеся под более выраженным влиянием конкурента – нового спикера Госдумы Володина. В отличие от Кириенко Володин умеет маневрировать, торговаться, учитывать разные интересы системных партий. Для Кириенко подобная стилистика выглядит не просто избыточной, а даже вредной – слишком много чести для обветшавших структур.

Арест и отставка Хабаровского губернатора должна стать мощным предупреждением ЛДПР, что системным партиям нельзя строить из себя оппозицию. Поэтому очень важным оказался вопрос, кто сменит Фургала: по данным источников, кураторы внутренней политики возражали против сделки с ЛДПР, и решение назначить элдэпээровца Дегтярева принимал лично Путин.

Сделав ставку на представителя ЛДПР, а не на выдвиженца президентской администрации или кого-то из окружения влиятельного полпреда в регионе Юрия Трутнева, президент показал, что для него стабильные отношения с системной оппозицией важнее локальных интриг. Президент выступает скорее за консервацию партийной системы, которая кажется ему завершенной, адекватной и надежной, где у системной оппозиции – важная роль.

Что касается нашумевших хабаровских протестов, то они в пирамиде политических рисков кажутся Кремлю наименее опасной проблемой из перечисленных. Чем-то вроде досадного побочного эффекта ошибок в проведении выборов и работе с системной оппозицией. Иными словами, нынешние протесты, как считают в президентской администрации, – это следствие сбоя двухгодичной давности, а не жесткой отставки Фургала.

Однако назначение Дегтярева добавляет новые противоречия. Регион явно не хочет видеть на губернаторском посту варяга, и Дегтярев не будет тепло встречен ни местным населением, ни элитами. Даже его отношения с партией дают трещину – депутат думы Хабаровского края Петр Емельянов и депутат гордумы Хабаровска Александр Каян решили выйти из ЛДПР в знак протеста против отстранения Фургала и назначения Дегтярева. Ведь политическая ценность снятого губернатора для Хабаровского края заключалась не в его партийной принадлежности, а в том, что он был легитимный и свой.

Дегтяреву придется иметь дело с прохладным отношением региональной ЛДПР, неприязнью местного населения, а также администрацией президента, которая дистанцируется от кадрового выбора президента. Неслучайно пошли разговоры, что назначение Дегтярева – временное. Мол, к выборам в сентябре 2021 года центр подберет более достойного кандидата.

Маловероятно, что Путин изначально имел в виду именно это – временное назначение. И личная встреча, и явная поддержка – это сознательный и однозначный выбор в пользу кандидата от ЛДПР. Это искренняя попытка дать ЛДПР второй шанс: получили регион – отвечайте. Предлагая Дегтярева, Путин продвигает не своего губернатора, а перекладывает ответственность за тушение хабаровского пожара на ЛДПР, с которой теперь будет особый спрос.

Вряд ли случайно, что сразу после назначения Дегтярева ЛДПР развернулась на 180 градусов в своей позиции по скандальному законопроекту о трехдневных выборах, принятому в третьем чтении 21 июля.

Это при Суркове системной оппозиции разрешалось заигрывать с протестами и канализировать недовольство, чтобы выпустить пар. В нынешней логике Кремля все должно функционировать единообразно и слаженно. Режим становится все менее терпимым к любым проявлениям самостоятельности и несогласованности.

Президент и кураторы внутренней политики по-разному видят перспективы системной оппозиции. Кураторы пытаются найти ей технократичную альтернативу в виде разнообразных  партийных проектов, а Путин делает ставку на консервацию. Но эта разница в видении носит скорее тактический характер. В обоих подходах системная оппозиция не имеет права на свою игру и может рассчитывать лишь на административную роль.

Что касается протестов, то для Кремля это нежелательный осадок, выпавший в результате чужих ошибок. Поэтому и бороться с ними будут не путем политического диалога и компромиссов, а с помощью административного воздействия – теперь, правда, руками нового губернатора.

Эта статья была впервые опубликована Московским Центром Карнеги.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

читать еще

Независимая журналистика жива. И вы можете ей помочь.

Русскоязычная версия The Moscow Times – один из немногих оставшихся независимых источников новостей о России.

Редакционные решения принимаются исключительно журналистами нашей редакции, которые придерживаются самых высоких этических стандартов. Мы безбоязненно освещаем вопросы, которые обычно считаются запретными или табуированными: от бытового насилия и проблем ЛГБТ до климатического кризиса и истинных масштабов эпидемии и того, что происходит в российских больницах.

Сделайте единовременное пожертвование для The Moscow Times -- или, еще лучше, регулярное пожертвование – чтобы помочь нам продолжить предоставлять вам жизненно важную и высококачественную информацию о России.